mala_vida (mala_vida) wrote,
mala_vida
mala_vida

Categories:

сбежавшие, чтобы остаться - 3

в стародавние, практически уже былинные времена, точнее в марте этого года, я путешествовал по тверской и псковской областям и навещал людей, которые приняли сознательное решение уехать из города и жить в деревне.

вот здесь вы можете прочесть мой рассказ о гусляне, а вот здесь - о сергее гавриловиче. сегодня я, наконец, дописал третью часть этой саги - о дяде паше (она под катом).

было бы интересно, если бы кто-то поделился и своими рассказами о разных альтернативных сельских проектах, ведь в последние годы в деревнях появились не только беглецы-одиночки, но и различные поселения.



Дядя Паша

Дядю Пашу, живущего в окрестностях Старицы (Тверская область) я обнаружил в Интернете, бродя по разным ссылкам по теме «экопоселения». Он заинтересовал меня тем, что тоже живет один и реализует некий сельский туристический проект, который помогает ему зарабатывать на жизнь. К тому же от места моей предположительной сельской высадки это находится примерно в 55 км напрямки через леса (правда, дороги имеют свойство быть непрямыми, так что наберется в итоге километров семьдесят). Итак, из Прямухина я отправляюсь к дяде Паше, предварительно договорившись с ним о своем визите.

Торжок и Старица – соседние райцентры, но прямого автобусного сообщения между ними нет. Сергей Гаврилыч подбрасывает меня до трассы на своем стареньком жигуленке и мы еле-еле успеваем на проходящий автобус, – едва мы свернули на трассу, а он уже едет нам навстречу мимо автобусной остановки. Мигаем ему фарами и он останавливается – везение. В автобусе я единственный пассажир – кроме меня только водитель и его коллега, которого он довозит до Твери, по дороге к нам ненадолго подсаживаются две богомолки, возвращающиеся из церкви в соседнем селе. Я еду, слушаю разговоры водителей и думаю о своем, так мы добираемся до Твери, где я должен сесть на автобус до Старицы – крюк, но единственная альтернатива ему – автостопом от Торжка до Старицы по дороге, которая на карте просматривается не очень явственно.

Добравшись до Старицы на допотопном автобусе (к тому же место поначалу мне досталось над двигателем, и я вкушаю все прелести «бензиновой бани по-черному»), я прохожу через центр города и дальше – за Волгу, на так назывемую Ленинградскую сторону. Иду пешком вниз по течению реки и звоню дяде Паше (на самом деле, мы говорим друг другу «Вы» и называю я его Павлом, а не дядей Пашей). Он уже выехал мне на встречу в санях, но при переправе через речушку что-то произошло и он мне говорит: «Если встретите лошадей, просто остановите их и поверните обратно». Пройдя примерно километр я все же встречаю его уже с санями и лошадьми – он их нагнал. Мы возвращаемся в Старицу, чтобы захватить гуляющего там бельгийского кинематографиста и купить кое-что в продовольственном магазине, а затем все вместе возвращаемся в сторону дядипашиного дома. Ехать километров десять, плюс-минус, точно никто не считал, и я начинаю потихоньку расспрашивать его о его жизни, а он - о моем путешествии. Речушка, которую нам предстоит пересечь небольшая, но метра три надо пройти разувшись и даже сняв штаны, чтобы не промокнуть, так как в санях перемахнуть ее всем вместе не получается. Я сначала начинаю было разуваться, но потом энтузиазм мой пропадает. К этому моменту, кстати, я уже начинаю заболевать. В итоге мы с бельгийцем Жаном идем к более узкому и неглубокому месту, и он переносит меня на спине (благо у него есть высокие резиновые сапоги). Уфф... Едем дальше и продолжаем начатый разговор. Дядя Паша ворчит, что надо было раздеться и перейти вброд...


фото: jean-francois jans

Дядя Паша подростком, в начале восьмидесятых уехал из Советского Союза в Канаду с родителями, закончил там унивеситет, но потом заскучал от слишком размеренной и предсказуемой западной жизни. В девяностые годы он вернулся в Россию, планировал завести себе деревенскую усадьбу (первый проект не оправдал себя), завел семью, начал зарабатывать за счет приема иностранных туристов в Москве и т.д. Затем он переехал жить в деревню, завел лошадей и начал принимать туристов у себя. Собственно, этот опыт «агротуризма по-русски» (хотя от агротуризма там только деревенская жизнь и лошади, а сельским хозяйством дядя Паша не занимается – из «полезных» домашних животных у него только куры). Тем не менее, похоже необычный do-it-yourself сельский туристический проект с сугубо вегетарианской кухней пользуется популярностью и даже имеет постоянных клиентов (в основном «лошадников», но не только).

Собственно, если походить по дядипашиному сайту и его ответвлениям, то можно получить довольно хорошее представление о разных этапах развития и особенностях его деревенского проекта, а также об особенностях жизни в российской деревне. Изначально у дяди Паши была мечта собрать в одном месте некоторое количество людей, которые хотели бы жить в деревне и даже растить там детей совместными усилиями, зарабатывая при этом на жизнь с помощью «городской» работы, которую можно выполнять удаленно. Здравая идея, принимая во внимание, что таких работ в принципе довольно много, а интернет в деревне Дубровки пусть и через мобильный телефон, но все же работает. Но идея такого идиллического поселения так и не стала реалностью – для городских жителей такой переезд по-прежнему представляется чем-то утопическим, если не аналогичным по своей сложности выживанию в условиях великого потопа. Со временем даже жена дяди Паши стала бывшей. Но он остался и ведет жизнь деревенского философа-одиночки и, несмотря на время от времени посещающие его идеи все это бросить, пока остается на месте.

Если посмотреть на туристический бизнес дяди Паши (который идет под марками real rural Russian experience и izba-living для иностранцев) глазами воображаемого «профессионала», то в нем много чего делается неправильно. На сайте есть тексты типа «Кого мы не любим», в которых подробно описано каких именно туристов и по каким причинам дядя Паша не любит и видеть не очень желает, даже за деньги. (Как вы понимаете, традиционный туристический бизнес, даже маленький, конечно состоит в приеме туристов вне зависимости от того, нравятся они хозяину или нет.) Дядя Паша не скрывает того, что он мизантроп и к животным относится с большей симпатией чем к людям. Даже если учесть, что «минимализм» условий жизни в izba-living – характерная особенность, можно заметить, что дядя Паша не готов прыгать и бегать, и склонен скорее к некоей «обломовщине», чем к «стахановщине». Но это: а) его право и жизненный выбор, б) стиль жизни, из любви к которому он, видимо, и выбрал деревню, в) тоже своего рода «фирменный стиль» его заведения.

Изба дяди Паша расположена в полузаброшенной деревне на высоком берегу Волги километрах в десяти от Старицы. Из всей деревни постоянно обитаемы всего четыре дома. Ближайшая цивилизация и продуктовый магазин – в Старице, куда дядя Паша ездит в санях или верхом. К деревне Дубровки, собственно, ведут две дороги – грунотовка прямиком из Старицы, которая не всегда удобна из-за необходимости переходить вброд небольшую речку, а также проходимая для автомобилей дорога, которая раза в два-три длиннее из-за необходимости делать из Старицы крюк. Эта удаленность от цивилизации, кстати, спасает дядю Пашу от алкоголизма, по его словам, – это в городе на каждом шагу масса соблазнов, а если нужно запрягать лошадь и ехать 10 км туда и столько же обратно, то не всегда такой «пробег» оправдан. Правда, это касается не только вина и пива, но также продуктов и всего остального.

Когда дядя Паша поселился в Дубровках и завел лошадей, он был пионером. Ему пришлось почти все делать самому и только мужик лет сорока Степаныч стал его помощником. Сейчас еще есть молодой парень Дима, который помогает возить готсей на машине из города и в город. Таким образом, дядипашин агротуризм создал по крайней мере два «рабочих места». Собственно, рабочих мест можно было бы создать и больше, только вот работников найти – большая проблема. Поэтому дядя Паша говорит, что найдя подходящего человека (непьющего и способного работать), его надо всячески беречь и лелеять. И это дядя Паша делает не только из сугубо шкурного интереса, – я наблюдал как он подробно и терпеливо консультировал молодого водителя Диму как тому разумно продвигать свои услуги извоза на переполненном «таксистами» и «бомбилами» местном старицком рынке. То есть, он не только дает работу, но также помогает своему помощнику встать на ноги и обрести самостоятельность.

Сейчас, говорит дядя Паша, после нескольких лет существования его «конепроката», который он категорически отказывается так называть, у него появились последователи и конкуренты. Кто-то из деревенских тоже начал пытаться принимать туристов, пытаясь привлечь их... дядипашиными лошадьми. И ветеринар, живущий на другом берегу Волги ближе к Старице, тоже завел «конепрокат».

Сейчас у дяди Паши четыре лошади, которые приучены к седлу и повозке (в гараже стоят сани, бричка и пара экспериментальных повозок, которые он пытается довести до ума). Кони изначально не кованы и выращиваются и воспитываются не как прокатные городские лошади, а как приученные к человеку и сотрудничеству с ним живые существа. Они круглый год живут на открытом воздухе, не в конюшне даже, а под большим навесом. Куры, которые имеются в хозяйстве дяди Паши, также вполне пермакультурны и свободно гуляют везде, заходя иногда и в сени. И даже собаки дяди Паши «пермакультурны» - они обе пришли ниоткуда и остались жить именно тогда, когда дядя Паша подумывал о том, чтобы завести себе сторожевого пса. Впрочем, надежды пока оправдывает лишь один пес, а второй, хоть и большой по размеру и напоминает скорее белого медведя, чем собаку, к ведению охранной службы не приспособлен – представьте себе белого медведя, являющегося хиппи, растаманом или последователем Шри Раджниша, и вот вам портрет паталогически доброго приблудного пса по кличке Сволочь (при детях, впрочем, он Суслик).

Я приехал к дяде Паше как раз тогда, когда заканчивался мертвый сезон, когда из постояльцев у дяди Паши почти никого не бывает. Но к 8 марта приехали довольно многочисленные гости, в основном лошадники, из числа дядипшиных постоянных клиентов. Они уже знали как все устроено и просто занимали себя сами. Впрочем, бельгиец Жан сказал, что за несколько дней до моего приезда были как раз гости, от которых дядя Паша буквально лез на стенку.



Гостиничный комплекс дяди Паши состоит из довольно обширной избы с хозяйственными пристройками и небольшого домика, который является одновременно баней и жильем. Гости располагаются компактно, полезное пространство используется максимально, правда, дядя Паша предпочитает отселять всех в другие помещения и оставлять себе «каминный зал», основную комнату, где можно согреться, попить чаю и даже поработать на компьютере. Впрочем, для друзей или не очень назойливых гостей (вроде меня) дядя Паша делает исключение.



Несмотря на краткое пребывание в гостях у дяди Паши я успеваю в общих чертах ознакомиться с тем как устроено его хозяйство и как он его ведет. (Я кое-что здесь уже рассказал, а остальное лучше почитать на сайте в изложении самого дяди Паши.)

Собственно, после нескольких лет налаживания своей деревенской жизни и вхождения избяно-лошадиного «бизнеса» в колею, дядя Паша подумывает о том, чтобы такого интересного сделать дальше. В принципе, всякие новации – походы с палатками, строительство домика на дереве и проч. – происходят время от времени, видимо потому, что дяде Паше скучно просто сидеть и тупо делать одно и то же. Хочется поиграть. И это, как раз, очень привлекательная его черта.

У дяди Паши, по крайней мере на момент нашего с ним краткого знакомства, были две мечты. Построить настоящую кибитку, оборудованную всем необходимым для автономных странствий, и приобрести со временем самый маленький самолет (или какой-то летательный аппарат), на который не требуются права (если я ничего не путаю). Обе мечты, как мне кажется, говорят сами за себя. Насколько я могу судить по сайту, с кибиткой дела продвигаются вперед.

Ранним утром 8 марта я спешу в Старицу на автобус до Москвы. Накануне мы обсуждаем с дядей Пашей расписание, мои шансы попасть на десятичасовой автобус и приходим к выводу, что медленно встающий с утра дядя Паша плюс необходимость запрягать лошадей означает, что легче мне добежать до города пешочком, чтобы не опоздать на автобус до Москвы, а не надеяться на авось. Я встаю поутру, прощаюсь с дядей Пашей и бодрой пешей рысцой, по морозцу направляюсь в сторону Старицы. День праздничный, да и на этой глухой дороге и в обычные дни никого не встретишь. Пока я дошел до городской окраины мне встретился только рыбак с собакой на другом берегу Волги и лисица, через реку перебегавшая по льду. Покой и тишина. Маленькую речушку на своем пути я форсировал по льду, для этого потребовалась небольшая разведка. Дальше - автобус по довольно унылым в это время года подмосковным дорогам. Путешествие мое подходит к концу...

(Лирическое отступление: Все-таки в дяде Паше очень силен дух противоречия и стремление окунуть вас, городских неумеек, в простоту деревенской жизни – чтобы речку вы перешли, сняв ботинки и штаны, или что-нибудь еще такое... Дух противоречия проявился и в том, что мне дядя Паша всячески «сватал» лошадей после того, как я сказал, что лошадей в деревне заводить вроде как не собираюсь. Если бы я сказал, что хочу завести деревенский «конепрокат», дядя Паша бросился бы меня всячески отговаривать от этого бесперспективного занятия. Он сам мне в этом признался.)

Дядя Паша – типичный образчик безумца, удравшего из города и нашедшего более отвечающий его потребностям природный ритм. В этом, кстати, он похож на Сергея Гавриловича. И при этом в них обоих есть горячее желание что-то делать, а не сидеть сложа руки. Казалось бы – езжай в город, вот оно поприще для деятельности! Но нет, как раз из города они и убежали, потому что чувствовали там себя крайне дискомфортно. А теперь, войдя в свой, более размеренный ритм, они делают именно то, что хотят и как хотят. И в идеях у них нет недостатка. Одна проблема – они в своих деревнях такие одни или практически одни, а вздыхающие и завидующие им их городские знакомцы вовсе не готовы сделать такой же радикальный шаг и уехать из города. Это, кстати, подводит нас к теме создания альтернативных поселений в деревне, но здесь, на пороге этой темы придется остановиться – я таких поселений «вблизи» еще не видел, тем более в России, так что подожду, пока у меня появится шанс с ними познакомиться. Или с радостью послушаю тех, кто там бывал.

Конечно, я не описал в своих очерках еще многого, о чем можно и нужно было бы сказать – проблема если не одиночества, то оторванности от остальной жизни, некоторый прямо скажем идиотизм жизни деревенской глубинки (что сказывается и на наших философах-одиночках, которые начинают судить о наших городских реалиях или большой политике с изрядной долей наивности, – но ведь и в городах нас преследует идиотизм, правда несколько иной). Но в том-то и дело, что убегая из города, эти люди неизбежно теряют что-то из т.н. «благ цивилизации», но при этом и приобретают что-то, возможно несравненно большее, то, о чем мы, жители больших городов, можем лишь вздыхать и думать как о чем-то несбыточном. Но оно «сбыточно» и возможно, если отказаться от порочной логики «или как все, или никак» и попытаться создать свою жизнь самому.

Дубровки
Старица
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments